Горький чай не согревал и не утешал. Фандж хотелось насыпать в него побольше сахару, но тогда это был бы не чай. Это была бы сладкая подкрашенная противная вода.
Мандаринки тоже порядком надоели. Даже то, что они оранжевые не спасало положения.
Перекусив у Софьи чаем с тортом, вернулась домой и забрала у Карбожи «Горы и воду». И теперь он ее не греет.
Попахивает модерном. Точно-точно. Попахивает. Вкусно.
Первый Исполнитель зевнул и потянулся в своем кресле перед камином. Черный пудель поднял голову, посмотрел на маячащую в дверях Фандж с кружкой в руках и тоже зевнул.
«Кто-нибудь чувствует запах модерна?»
Молчанье было ей ответом…
«Нет, я спрашиваю, кто-нибудь чувствует запах модерна???»
Опять зевнул пудель. Адский чиновник повернул голову в сторону Фандж. «Я ничего не чувствую, кроме запаха серы уже три тысячелетия. Отстань.»
Карбожи в чулане старатель изображала, что она начищает до блеска свой походный мешок. При входе Фандж выпалила разом: «Я-не-чувствую-как-пахнет-модерном-потому-что-я-не-знаю-как-он-пахнет!»
Не встретив должного понимания, Фандж пошла спать, вылив перед этим «Горы и воду» в раковину. Сдавленные крики Карбожи были ею нагло проигнорированы.
Ангелы не прилетали в этот сад уже давно.
Дьяволы тоже миновали его.
Солнце, заглянув, поняло – и без него
Здесь и светло и тепло – уплыло.
У меня два крыла и когорта друзей.
«Выпьем же чаю!», вы скажете мне.
Мудрый сенсэй улыбнется луне.
И спляшем аргентинское танго!
Дьяволы тоже миновали его.
Солнце, заглянув, поняло – и без него
Здесь и светло и тепло – уплыло.
У меня два крыла и когорта друзей.
«Выпьем же чаю!», вы скажете мне.
Мудрый сенсэй улыбнется луне.
И спляшем аргентинское танго!